Быть человеком на земле
Шахтерский фундамент Геннадия Шатилова
Геннадий Петрович Шатилов — полный кавалер знака «Шахтерская слава», сын шахтера Петра Ивановича Шатилова и отец шахтера Александра Геннадьевича Шатилова. В этом году оканчивает одиннадцатый класс и готовится поступать в горный институт уже внук Геннадия Петровича Тимофей Александрович Шатилов.
27 марта Г.П. Шатилову исполнилось 85 лет. Иго имя прочно вписано в историю нашего города и Кузбасса делами. Трижды в разные годы Геннадий Петрович становился во главе Белова. Сначала еще в СССР — по велению партии, потом губернатор и народ просили в трудное время прийти и править. А до этого были все ступени горняцкого мастерства на шахтах и разрезах Кузбасса, где и обрел свой мировоззренческий фундамент, прочный, шахтерский, замешанный на профессионализме, ответственности, любви и благодарности — главных человеческих качествах, как считает сам юбиляр.
Тоша
Дом №18 на ул. Юбилейной города Белово встал стеной между улицами Советской и Октябрьской. Вот и знакомый подъезд, где еще при советской власти получил квартиру Г.П. Шатилов. Первым радостным лаем с протягиванием лап меня встречает Тоша. Я ему вручаю «вкусняшку», переданную мне хозяйкой Ольгой Тимофеевной.
Тоша ненадолго отбегает, потом тащит тапочки: один, второй.
Я восхищаюсь, хозяева смеются — чувствуется, что в семье мир, любовь и взаимовыручка. А она им нужна. Геннадий Петрович — мужчина крупный, а сейчас и грузный, потому что возраст и движений мало — болит бедренный сустав, поэтому с палочкой. На вопрос, почему не поменять сустав, сейчас это сплошь и рядом, отвечает кратко: «Консультировался, сказали, да, может помочь, но может случиться, станет еще хуже — совсем ходить не буду. Вероятность 50 на 50. Пусть уж лучше как есть», — заключает Геннадий Петрович.
Тоша — всеобщий любимец, уже шесть лет член семьи. Спрашиваю про родословную.
— Мама — чистокровная спаниель, а папа — проходимец, — смеется Геннадий Петрович. — Тоша был практически нам подброшен маленьким кутенком. Имя ему внучка Настя дала. А воспитание наше, в основном им Ольга Тимофеевна занимается.
Миссия
Мы располагаемся в зале и предаемся воспоминаниям, так как знакомы лет 40.
Помню, также весной, только 1985 года, я, тогда зам. редактора городской газеты и заведующий партийным отделом, вместе со вторым секретарем Беловского ГК КПСС Валерием Ведровым поехал к директору Краснобродского разреза с миссией. Обедали вместе в горняцкой столовой, и мне запомнились свежие огурцы. В марте! В Сибири! В шахтерском общепите! В те давние времена! Вот так я впервые и встретился близко с Г.П. Шатиловым. Но о миссии и чья она была на самом деле, позже.
Из истории рода
Отец, Петр Иванович Шатилов родом из Оренбургской губернии, где он и предки занимались скотоводством. В поисках лучшей доли семья Шатиловых переехала в Сибирь. Такой же трудный переселенческий путь выбрала и семья мамы — Евдокии Родионовны Цыганковой. По Столыпинской реформе они перебрались в наши места из украинского села.
Петр Шатилов работал на киселевском руднике с группой будущих крупных ученых страны. Среди них: Н.А. Чинакал, В.Г. Кожевин, П.И. Кокорин и другие.
Они внедряли в производство систему разработки угольных крутопадающих пластов на шахтах треста «Кагановичуголь». Талантливый механик П.И. Шатилов воплощал их идеи в металле. Не случайно первым профессиональным удостоверением его сына — Геннадия Шатилова — стал диплом горного инженера-электромеханика, полученный им в 1963 году. Потом уже заочно он окончит и горнодобывающий факультет того же Кемеровского горного института, переименованного в 1966 году в КузПИ, где с 1954 по 1967 год преподавал и руководил профессор, Герой Социалистического Труда Петр Иванович Кокорин, с которым сотрудничал в Киселевске Шатилов-старший. Вот такая связь времен и поколений.
Самый счастливый день жизни
Но до того были репрессии конца 30-х годов, которые коснулись и отца Геннадия. По навету органы стали преследовать механика. От ареста Петра Ивановича Шатилова спас призыв в армию. Воевал в Карелии. Потом было нападение фашистской Германии. Отца призвали на войну, когда Гене был всего год. Он помнит, как в 3-4 года в родном Киселевске уже самостоятельно ходил в магазин отоваривать хлебные карточки, так как больше было некому. Может быть, именно в те лихие для Родины годы зародилась в нем ответственность. Хотя сам Геннадий Петрович считает, что многое зависит от генов.
— Спрашиваешь, какой самый счастливый день моей жизни? Когда я родился. У своих родителей. Половину своей личности человек получает от предков по генам, а вторая половина — это уже социальное приобретение — влияют и семья, и друзья, и общество.
И мы вспоминаем его семью и еще один счастливый день.
— В 1943 году в одном из боев Петр Шатилов был тяжело ранен, попал в плен. Обычно фашисты расстреливали всех, кто не мог работать. Такая участь ждала и отца. На родину пришла похоронка. Это горе почти четыре долгих года тяготело над семьей. Но случилось невероятное — Петр Иванович перенес все ужасы вражеского плена, выстоял и вновь вернулся в строй. В 1947 году в семью пришла большая радость. Отец оказался жив. Правда, здоровье было основательно подорвано. Он перенес четыре сложных операции. Но мы снова были вместе! — увлажняются глаза Геннадия Петровича. — Счастью нашему не было предела. После этого жизнь наша наладилась. Отец стал работать на руднике, его приняли в партию. На самом деле счастливых дней было много.
Шахта, женщины и Ингудай
Мама Евдокия Родионовна, пока Петр Иванович воевал, был в плену, переносил операции, одна тянула семью. Работала диспетчером в угольном тресте. Гена, как чуть подрос, тоже стал в летние каникулы подрабатывать у шахтеров, на сенокосе. Ведь на каждой шахте был конный двор — основная тягловая сила горняков. Хотя, как вспоминает Геннадий Петрович, из забоя женщины сами впрягались в лямки и на листе железа уголь тащили к месту перегруза в вагонетку. А там уже лошади до ствола вагонетки доставляли. Женщины горько шутили, говоря про себя: «Я и баба, и мужик, я и лошадь, я и бык».
— Да, машин не было. У директора шахты «легковушка» — выездной жеребец Ингудай. Он на нем на бюро горкома партии ездил. Я даже как-то кучером был. У меня все детство на лошадях прошло! — светлеет помолодевшим от таких воспоминаний лицом Геннадий Петрович.
Ядерный взрыв для вскрышных работ
— Геннадий Петрович, сегодня работа в шахте женщин вместо коней — страшная история. А были еще какие-то необычные для современного человека приемы угледобычи?
— Я в семидесятых годах работал на Бачатском разрезе. Тогда ученые СССР разрабатывали тему: ядерный взрыв в мирных целях. Литвин, директор Бачатского разреза, очень чутко относился ко всему новому, прогрессивному, и загорелся идеей — использовать силу ядерного взрыва для массированной вскрыши, что значительно увеличило бы производительность труда. Я ему говорю: «Иван Федорович, в институте нам преподавали ядерную физику, при взрыве реагирует только 50% ядерного заряда, а остальное еще 29 лет будет разлагаться, фонить и облучать. Он говорит: «Да ты что! Вон в Челябинске произвели ядерный взрыв бомбы, так наши солдаты уже через полчаса туда пошли — и ничего, все нормально!» (Имеется в виду взрыв в Озерске в 1957 году. Информацию тогда закрыли. Сказали, опасности не было). Я отвечаю: «Это пока ничего, а что потом будет — еще неизвестно». Тогда Литвин задумался и решил отказаться от идеи ядерный вскрыши.
Крысы как биологический датчик опасности
— Геннадий Петрович, а в приметы вы верите?
— Если говорить о приметах типа: баба с пустыми ведрами навстречу попалась, поворачивай обратно, так как ничего из задуманного не выйдет — в такие не верю. Но есть верные шахтерские приметы, им доверяю.
— Что вы имеете в виду?
— Если в шахте с кровли пошел капеж — отслаиваются и падают мелкие камешки, значит увеличилось горное давление, в забое находиться опасно. Об опасности еще и крысы предупреждают.
Там, помню, как-то с поверхности воду прорвало, шахту затопило, и я по пояс в воде на работу ходил. Что интересно, тогда я впервые увидел, как еще до аварии шахту неожиданно покинули крысы. Сбежали все до одной! Потом я уже председателем горисполкома работал, тогда откуда-то возникли слухи, что будет землетрясение, мне говорили, надо людей из шахт выводить. Я позвонил директору «Чертинской». Спрашиваю: «У тебя крысы из шахты не побежали?» — «Сейчас узнаю». Потом сообщает: «Нет, как жрали шахтерские пайки, так и жрут, никуда не бегут». Ну все, говорю, работайте спокойно, ложная тревога.
Студент
Старшего Шатилова постоянно переводили с места на место. С ним кочевала и семья. Поэтому Геннадий поменял несколько школ, а 10-й класс уже оканчивал в Старобачатах.
Родители считали, что сыну необходимо получить горное образование. Это совпадало и с желанием Геннадия. В 1958 году он поступил в Кемеровский горный институт.
Геннадий Петрович рассказывает:
— Помню, как к нам приезжал министр угольной промышленности СССР Борис Федорович Братченко. Нам передали, что он среди прочего сказал: «Наша задача — создать для молодых специалистов горного дела все условия для успешной работы. По месту работы не просто дать жилье, а меблированные квартиры и обеспечить всем необходимым, чтобы у них голова болела не о бытовых проблемах, а только о производстве».
Этот наказ министра крепко отложится в голове студента, а затем горного инженера, и он им будет руководствоваться в своей работе — думать о людях, решать их проблемы.
«Пацан, а смог!»
— 1 августа 1963 года я поступил работать на шахту «Шестаки» главным энергетиком. Начальником ее тогда был мой отец. Меня в 23 года руководителем поставили, потому что дипломированных работников не хватало катастрофически, на инженерных должностях частенько работали «ответственники», окончившие курсы. Да и отец в меня верил. Лошадей в шахте уже не было, а электровозов не хватало. Но был один старый, сгоревший, и я его своими руками восстановил. Мужики удивлялись: «Надо же, пацан, а смог!»
Из шахты — на разрез
На шахте «Шестаки» пласты были мощные и крутопадающие. Чтобы увеличить добычу, приняли решение организовать участок открытых работ. Для этого нужны были экскаватор, бульдозер, самосвалы. Так Геннадий Шатилов впервые встретился с открытыми работами.
Уже через год Шатилова-младшего пригласили на Бачатский разрез на должность помощника главного механика.
— Но этим не ограничилось, — продолжает Г.П. Шатилов. — Меня перевели на должность главного энергетика разреза. Здесь я проработал четыре года. И был счастлив и доволен характером своей работы, где зримо ощущал результаты своего труда. До сих пор горжусь тремя медалями ВДНХ (серебряной и двумя бронзовыми). А их зря не давали.
Окончание в следующем номере