.f7014cca2df93d1aea5aef314643afce20072.png)
Самосвалы БЕЛАЗ на сжиженном природном газе
Способ оптимизировать производство
Обзор СМИ
Географ уголь пропил.
20.11.2025
Сдвиг на Восток: угольная отрасль пытается спастись, заменяя Кузбасс другими регионами, а сеть РЖД частными ветками
Смещение на Восток казалось единственным спасательным кругом для угольной отрасли, которая тонет под тяжестью санкций и логистической безысходности. Но, как часто бывает в российской экономике, красивая карта превращается в утомительный квест: потенциальные 50 миллионов тонн роста добычи к 2035 году — это, возможно, лишь «утешительный приз». Уже сейчас, в 2025 году, сроки реализации восточных проектов съезжают вправо из-за дефицита финансирования, сложностей с поставкой оборудования и, конечно, из-за бутылочных горлышек Восточного полигона.
В то время как Якутия отвоевывает себе экспортные ниши за счёт сверхдорогих частных веток (Эльга), Кузбасс продолжает стремительно терять объёмы — минус 57 млн тонн за шесть лет. Факты говорят сами за себя: восток не может быть мгновенной заменой традиционных угольных кластеров.
Пока что происходящее — лишь агрессивно-пассивная попытка перенести проблему географически, а не решить её.
«Мы не верим в быстрый и масштабный перенос угольных потоков. Проекты на Востоке требуют буквально горы капитала, новых железнодорожных путей и терминалов, и всё вышеперечисленное не строится одним приказом сверху. Да, мы увеличиваем экспортную географию, но компенсировать падение Кузбасса за пару сезонов нереально, маржа по-прежнему съедается логистикой. Помимо этого, проблемы с финансированием и поставками оборудования могут замедлить реализацию восточных проектов, и это уже происходит», — рассказал VG источник в угольной отрасли.
Последнее время в обсуждениях кризиса в отрасли всё чаще мелькает «сдвиг» добычи угля на восток за счёт разработки новых месторождений, находящихся ближе к дальневосточным портам. Могут ли существующие новые проекты на самом деле компенсировать падение добычи угля в Кузбассе как в плане общих объёмов производства, так и по отдельным сегментам угля?
Реальный потенциал «сдвига» добычи угля на восток за счёт новых проектов (включая расширение на уже действующих месторождениях) до 2030–35 гг. составляет 50 млн т. С начала 2024 года сроки реализации некоторые проектов уже были пересмотрены из-за недостатка финансирования и проблем с поставками оборудования.
В сегменте энергетического угля крупнейшими проектами на Востоке являются Зашуланское угольное месторождение, Огоджинское месторождение, активы компании Ургалуголь (СУЭК), расширение добычи ВГК на Сахалине и Сыллахское месторождение. Производители энергетического угля на Дальнем Востоке могут получить дополнительную поддержку от расширения местных угольных электростанций, однако проекты некоторых энергетических мощностей пока также сдвигаются вправо.
В сегменте антрацита общий объём добычи может вырасти по сравнению с низкой базой 2024 года за счёт выхода на плановую мощность разреза Богатырь компании «Коулстар» и восстановления добычи активов «Сибантрацита», при этом основной объём производства останется в Новосибирской области.
В сегменте коксующегося угля основной рост добычи на востоке продолжится в Якутии («Эльга», «Колмар»). С учётом избыточности предложения коксующегося угля на внутреннем рынке — доля экспорта по итогам 2024 года составила 57% — и активного наращивания в последнее десятилетие перевалочных мощностей на Дальнем Востоке последние крупные проекты были направлены исключительно на развитие экспорта в азиатский регион.
При этом во избежание известных логистических ограничений на Восточном полигоне есть пример реализации собственной ж/д ветки на достаточно длинное расстояние — более 500 км — у компании «Эльгауголь». Несмотря на некоторые трудности при реализации и начале эксплуатации, «Эльга» продолжает развивать это направление через строительство второй ветки для выхода к портовому терминалу. Но такая практика с переводом потока сырья на «свои рельсы», скорее всего выглядит исключением, чем новой устоявшейся практикой.
В Кузбассе дела идут куда быстрее, правда, в обратную сторону. С 2018 года по 2024 год общая добыча угля в регионе упала на 22% (57 млн т), добыча энергетического угля — на 26% (более 48 млн т). Если в 2021 году объёмы восстановились после падения в 2020 году во время коронавирусных ограничений, то с потерей европейского рынка в августе 2022 добыча угля там начала стабильно сокращаться.
Принимая в качестве базовой точки отсчёта 2024 год, можно заметить, что только в 2025 году снижение добычи угля в Кузбассе может составить 17 млн т. Как минимум 18 предприятий в регионе приостановили добычу. В 2026 году, учитывая отсутствие перспектив улучшения логистической ситуации, возобновление работы на активах выглядит маловероятным. Даже если остальные производители сохранят показатели на текущем уровне, общая добыча угля в Кемеровской области в 2026 году всё равно снизиться ещё примерно на 5%, или 9 млн т.
Проект «Побег на Восток» — это не спасение, а лишь географическая перекомпоновка проблем.
Восточные объекты, даже при успешном развитии, не способны полностью компенсировать стремительное и структурное падение добычи в Кузбассе. В ближайшие 2–3 года отрасль будет жить в двух параллельных реальностях: сокращение в традиционных регионах и точечный, селективный рост на Дальнем Востоке, строго привязанный к экспортным контрактам.
В итоге угольный баланс, возможно, будет коваться не в недрах, а на железнодорожных ветках, принадлежащих РЖД и частных. Если не будет системной стратегии по массированному инвестированию в логистическую инфраструктуру (железные дороги, порты, локомотивный парк), то заявленные 50 миллионов тонн роста останутся красивыми цифрами в презентациях. Как мы уже не раз говорили, судьбу отрасли теперь решают не только угольщики и их лоббисты на разных уровнях, но и железнодорожники, портовики и прочие интересанты.