С Днем шахтера!


Потенциал роста

По материалам выступления Александра Данильченко на Всероссийском совещании по вопросам охраны труда


По материалам выступления Александра Данильченко, заместителя губернатора по угольной промышленности на Всероссийском совещании по вопросам охраны труда в угольной промышленности
(11 августа 2016 года)

— Развитие угольной отрасли страны и Кузбасса, как, впрочем, и других отраслей ТЭК в 2015 году шло в непростых внешнеполитических и экономических условиях. Идет постоянное (с 2011 года) снижение цен на энергоресурсы.

Вот уже больше двух лет мы живем в условиях экономических санкций, введенных Западом в марте 2014 года. В связи с этим доступ к финансовым инструментам и, конечно же, новым технологиям и оборудованию был резко сокращен. Президентом страны поставлена жесткая задача — ускорить процесс импортозамещения, в том числе в угледобывающей промышленности. И буквально за два года нам удалось, к примеру, снизить долю приобретаемых импортных проходческих комбайнов с 95% в 2013 году до 53% в 2015-м. 8 из 15 комбайнов в 2015 году были приобретены у российского производителя — Копейского машиностроительного завода.

Кроме того, за два года уже в Кузбассе нам удалось наладить выпуск дизелевозов, редукторов, запасных частей к горно-шахтному оборудованию.

Сегодня мы делаем большой акцент не только на добыче, обогащении и переработке угля. Наше перспективное направление — это углехимия.

Экспорт кузбасского угля завязан на 50 стран мира. Кузбасс расположен в самом центре континента. От нас до морских портов, что на запад, что на восток — более 4 500 км. В итоге в цене угля у конечных потребителей — до 70% не сам уголь, а логистическая цепочка.

То есть эти средства не поступают к нам в Кузбасс, не пополняют бюджет региона. Поэтому, производя здесь, на месте, конечный продукт — будь то сорбенты, смолы, бензолы, метанолы либо электроэнергию, мы сможем перевернуть эту пропорцию: до 90% оплаченных средств будут поступать в Кузбасс и только 10% — на логистику.

В этом и есть наш основной потенциал роста. В настоящее время рассматривается реализация в Кузбассе проектов коксохимии, получения продуктов из бурых углей, газификации угля. Есть идея создать в рамках государственно-частного партнерства опытно-экспериментальный полигон по газификации кузбасских углей. Это то, что позволит получать продукты с высокой добавленной стоимостью.

Министерством энергетики РФ была актуализирована программа развития угольной промышленности России до 2030 года. Согласно программе, несмотря на развитие новых месторождений на востоке страны — в республиках Хакасия, Саха, Забайкальском крае — Кузбасс остается центром угледобычи в РФ.

Поставлена задача — в перспективе к 2030 году построить у нас новые шахты и разрезы общей мощностью более 50 миллионов тонн угля в год и выйти на объем добычи в 238 миллионов тонн. При этом главным направлением и условием ведения добычи угля является безопасность горных работ. К сожалению, трагические случаи происходят на предприятиях угледобывающей промышленности во всем мире.

В феврале этого года в Воркуте на шахте «Северная» произошел внезапный выброс метана и два взрыва. В момент аварии под землей находились 111 человек. Погиб 31 шахтер и 5 спасателей. Это еще раз подтверждает, что профессия шахтера является одной из самых опасных.

Не случайно вопрос безопасности шахтерского труда был основным на совещании председателя правительства РФ Дмитрия Медведева, которое прошло в Новокузнецке 4 апреля 2016 года.

По результатам совещания была разработана «дорожная карта» по решению накопившихся в отрасли проблем, в том числе по повышению промышленной безопасности и охраны труда на шахтах страны и Кузбасса.

И сегодня мы, совместно с министерствами, учеными и производственниками, активно работаем над исполнением поручений председателя правительства.

Что сделано и делается в Кузбассе для повышения безопасности? На предприятиях угольной отрасли наблюдается устойчивая тенденция снижения производственного травматизма. Показатель частоты смертельного травматизма при добыче одного миллиона тонн угля снизился до 0,06 человека (то есть 1 человек на 15,4 миллиона тонн угля), в то время как в 1992 году этот показатель был равен 1,2 (1 человек на 0,9 миллиона тонн угля).

Снижение травматизма стало возможным в том числе благодаря внедрению современных технологий, оборудования, новейших систем безопасности.

В целом инвестиции в промышленную безопасность шахтерского труда за последние годы составили 55 миллиардов рублей. Сегодня:

все шахты работают по проектам, которые прошли государственную экспертизу;

угольные предприятия оснащены современным оборудованием, приборами контроля концентрации газа, оповещения и поиска людей. На каждом угольном предприятии в светильники шахтерских касок встроены датчики, и диспетчер на поверхности по компьютеру видит — где находится шахтер;

на угольных компаниях (РУК, СУЭК) созданы диспетчерско-аналитические центры по промышленной безопасности. В одном месте такого центра собирается информация со всех угольных предприятий компании. В режиме онлайн — на мониторы идет и анализируется информация о работе систем безопасности, о ходе производственного процесса на каждой шахте, данные о каждом горняке, который находится под землей.

Для предупреждения случаев производственного травматизма большую работу проводим по обучению охране труда.

С 1997 года в Кузбассе обучение прошли более 386 000 руководителей и специалистов предприятий, организаций и учреждений. В том числе в 2015 году было всего обучено более 33 000 человек, в том числе 12 000 — это руководители и специалисты угольных предприятий.

Вместе с тем имеется ряд вопросов, которые требуют решения. Так, с 1 января 2014 года вступил в силу Федеральный закон 426-ФЗ «О специальной оценке условий труда». За период действия данного федерального закона специальная оценка условий труда в Кемеровской области проведена на 127 000 рабочих местах, на которых работает 240 000 человек, из них в организациях угледобывающей отрасли на 20 000 рабочих местах, где работает более 55 000 человек.

После проведения спецоценки работодателями совместно с профсоюзами были разработаны и выполнены планы мероприятий по улучшению условий труда. В подземных горных выработках предусмотрели установку более мощных вентиляторов. Работников, занятых в подземных условиях, обеспечили сертифицированной специальной одеждой, произведенной из современных тканей повышенной плотности с водоотталкивающей пропиткой и светоотражающими элементами. Машинисты буровых установок обеспечены специальными ковриками и перчатками, которые поглощают вибрацию. Водителям БелАЗов предусмотрели установку антивибрационных кресел.

Однако предприятия угольной промышленности при проведении специальной оценки условий труда сталкиваются с тем, что действующие Федеральный закон № 426-ФЗ и методика № 33Н не позволяют получать достоверные сведения о состоянии условий труда на рабочих местах работников, занятых на подземных горных работах, поскольку оценка коэффициента естественной освещенности (КЕО), в вышеуказанных актах не предусмотрена.

Кроме того, методика не содержит гигиенические нормативы для оценки параметров микроклимата и световой среды по показателю «освещенность рабочей поверхности».

В результате — количество работников, условия труда которых не соответствуют нормативным требованиям, из-за необъективной оценки занижается. А это значит, что уменьшается объем и размеры предоставляемых им гарантий и компенсаций. Плюс отсутствует возможность адекватной оценки уровня профессиональной заболеваемости для данных рабочих мест.

Еще один момент. Методика не позволяет корректно оценивать условия труда на рабочих местах водителей автомобиля и машинистов экскаватора горнодобывающих предприятий в части оценки рабочей позы.

Судите сами, при оценке тяжести трудового процесса в рамках производственного контроля рабочая поза указанных работников относится к фиксированной, а при проведении спецоценки согласно методике — ее относят к «позе сидя» и выставляют допустимые условия труда. То есть условия труда водителей и машинистов приравниваются к офисным условиям!

Такая разница в методических подходах оценки рабочей позы сказывается при формировании санитарно-гигиенической характеристики условий труда работников и не позволяет установить связь с профессиональным заболеванием.

Мы будем добиваться того, чтобы указанные замечания были учтены, чтобы были разработаны поправки «Особенности проведения СОУТ на рабочих местах работников, занятых на открытой добыче полезных ископаемых», а также предусмотрены гигиенические нормативы для оценки условий труда в подземных горных выработках.


СГИ Тимофеева